ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Машинист электровоза.
Мужик.
Бабка в сапожках.

Зима. Поздний вечер. Железнодорожный путь. Глухое-глухое место. Где-то далеко, под снегом, поблескивает деревушка. Мужик стоит на коленях, приготовился умирать. Глядит на небо, кладет голову на рельс.

Грохот встречного поезда. Самого поезда не видно, но вихрь света, снега и грохот говорят нам, что проехал поезд и потрясенно просигналил ненормальному Мужику. Мужик поднял голову, поглядел вслед уносящемуся поезду и вновь положил щеку на рельс. Рельс холодный, и Мужик подложил шапку.

Идет время. Мужик лежит, потом, далеко уже, два поезда встретились, и тот, что видел Мужика, передал второму, это мы узнаем из реплик: «Вить, там псих один лег на пятьсотом километре». — «Из графика выйду, блин». — «Тормози, Вить, фиг с ним, с графиком».

Эти реплики так и прозвучали где-то там, далеко, где начал тормозить поезд, а Мужик об этом ничего не знает, он терпеливо лежит, и вот входит Машинист.

Машинист. Точно, лежит падаль!

Энергично подходит к Мужику и дает ему пинка. Тот падает уже всем телом на рельсы, но покорно поднимается и вновь устраивается в прежней позе: щека на рельсе, а зад к звездам. Машинист снова его пинает.

Это тебе, блин, за график!

Мужик встает в прежнюю позу. Машинист пинает. А это тебе за прогрессивку. Мужик встает, как было. Машинист пинает.

А это тебе за выговор. (Снова пинает.) А это тебе за нервы. (Снова пинает.) А это тебе за развратное самоуничтожение.

Мужик вскакивает, бьет его в лицо. Машинист падает, а Мужик вновь ложится на свой рельс.

Машинист (встает). Ты что — псих? Точно ведь псих. Ты что дерешься, падаль? Я за тебя состав остановил, график разбил, теперь черт те че будет, а ты мне же морду бьешь? 

Мужик. Ехай. 

Машинист. Во, падаль, еще пищит. Да я таких придурков, знаешь, сколько надавил? Ни один не пискнул. Ну ты, давай, слазь!

Сталкивает Мужика с рельса, хочет уйти, но Мужик опять на рельсе. Пауза.

Эй, мужик, ты что, умереть хочешь? 

Мужик. Хочу.

Машинист. Я ж тебя задавлю. 

Мужик. Дави.

Машинист. Эй... эй... эй... мужик, ты... ты... ты... 

Мужик. Ехай. 

Машинист. Слушай, грешник, ты тогда подвинься пока... Там за мной 165-й пойдет. Товарняк.

Мужик молчит.

Че же я остановился, а? Козел я, козел... Толика послушался. Сейчас бы — чик — и то короче, отчитался бы уже и ехал снова. (Кричит.) А то же оно идет же, время-то! Государственное, между прочим, денежки чирикают в каждой минуточке... вот козел я... (Озирается.) Привязать бы тебя... ничо нету, один снег. Ну слезь, а, мужик, ну дай проехать-то! 

Мужик. Не дам!

Машинист. Да-а... (Садится рядом на рельс, закуривает.) Стали. (Прислушивается.) Что это там, волки, что ли? Ноют, прям ноют. Слышь, мужик, а они сюда не прибегут?

Мужик. Не прибегут.

Машинист. Сожрут еще... А воздух здесь хороший, чистый санаторий, не то, что в городе. Да ты хоть сядь пока... Морда примерзнет... Я ж не еду еще...

Мужик. А ты ехай.

Машинист. «А ты ехай». Ты вот возьми да ехай по человеку.

Мужик (садясь). Да. Это хреновое дело. Это да. (Думает.) Но ты с разбегу.

Машинист. Ага. Уже бегу. И падаю.

Мужик. Слабенький.

Машинист. А я в сильные не набиваюсь.

Мужик. Ты на войне не был.

Машинист. Не. Не был. Хоть бы ее вообще не было! Тьфу!

Мужик. Ты реши, что я враг. И — ехай.

Машинист. Ты и так враг. Кто на себя посягнул, тот на людей плюет.

Мужик бьет Машиниста в лицо.

(Вставая.) Ну и сволочь же. Я такой сволочи еще не видел, блин. Еще дерется, сволочь.

Мужик. А ты ехай!

Машинист. А ты руки не распускай.

Мужик. А ты ехай давай!

Машинист. А ты не указывай! Руки он будет распускать! Указчик. Выскочил. Откуда ты вылез-то, чудо-юдо. Снег один, ничо нету. Лег. И зачем только Толик тебя увидел!

Мужик (хмуро). Зоркий.

Машинист. Я не понимаю, что людям не живется? И так — если война, все и так поедем. Кнопку нажмут и — звиздец! А так живи пока, хорошо ведь. Что, не так, скажешь? Все есть, живи только! Не живется им. Ложатся. Прям посередке. Ехай по им. Иди, пускай тебя волки сожрут... А правда, иди, а? Они без графика... сожрут, что ты состав держишь?

Мужик. Волк — зверь.

Машинист. Вот и иди к зверям, раз жить не хочешь.

Мужик. А в морду хочешь?

Машинист. Ну ты! Ты у меня так сам схлопочешь, хоть и старый. Обидчивый какой, ишь! Тебе все равно должно быть, раз ты на смерть идешь.

Мужик. Говоришь много.

Машинист. Я сам знаю, сколько мне говорить. Ты мне еще говорить запрети. Звери ему не нравятся. Он к людям башку сует! А они сейчас сидят там, чай невинно пьют. Четырнадцать вагонов. В окна глядят — ничо не видно. Нервничают, что стоим долго, встали черт те где, в поле... проводниц дергают, изнывают. У них... дети... они к родным едут... к близким... в отпуска... у них жизнь идет, они ужинают, постели стелют уже, им ехать надо... чай пьют. Это люди, понял? С билетами. Что ж я, по-твоему, всеми этими людями по тебе проеду? Они чай пьют, а я им такую пакость?

Мужик. Несчастный случай скажешь.

Машинист. Ага. Обманывать нехорошо, нас в школе учили. А у них дети, между прочим! И детями по тебе проеду. Тебе что, а им на всю жизнь! Им расти, детям-то этим!

Пауза.

Мужик. Я к зверям не пойду. Ехайте вы. 

Машинист. Ой, сво-олочь...

Мужик. У тебя график рвется.

Машинист. Рвется! И будет рваться, пока ты тут будешь свою башку стриженую совать...

Мужик. Моя башка...

Машинист. Да стриженая.

Мужик. Не ты стриг.

Машинист. Известно, где вас стригут.

Мужик. А хоть где — куда ни сунься.

Машинист. Я почему-то не стриженый!

Мужик. Вот и ехай, пока не постригли.

Машинист. Вот за тебя точно и постригут. Или думаешь так — погладят?

Мужик. За меня не постригут.

Машинист. А что так?

Мужик. Я отработанный уже. Шлак.

Машинист. Тоже мне, принц нашелся.

Мужик. А хоть и принц.

Машинист. Я не понимаю, че ты выпендриваешься-то? Ты пойди повесся, если тебе звери не нравятся. Ты какой-то способ избрал эгоистический.

Мужик. Да я уж думал...

Машинист. Ну?

Мужик. Да страшно че-то...

Машинист. Чего-о? (Хохочет.) Ой, не могу! Ну комик! Ты знаешь, какой ты будешь после наезда? Ты же страшней всего будешь!

Мужик. Я висеть не хочу.

Машинист. Точно, принц, блин! (Помолчав.) Я не знаю! Я вот живу, да?

Мужик (хмуро). Ну?

Машинист. «Ну» — хоть бы одну... Я не женатый, кстати, но суть не в этом. Мужик, ты мне в отцы годишься — знай мою жизнь... Я живу, блин, как дурак!

Мужик. А че так?

Машинист. Ну вот. Я вертеться не умею. Все же вертятся в нашем веке. Но я и не хочу вертеться, учти. У меня одна совесть.

Мужик. Так чего тогда?

Машинист. Меня другое заедает. Я живу на зарплату, да? Платят нам, сам понимаешь, хватает... А некоторым все ж таки мало. У меня напарник был, Голиков, 28 гудков украл.

Мужик. Ну и че?

Машинист. Нет, не че. Электровозный гудок, знаешь, сколько стоит? 70 рэ. А он их — 28 штук. У него кабинку открыли, заподозрили просто, что гудки исчезают. На фиг такая жизнь нужна. У него и супруга такая же. Они во все одетые. У ней здесь, здесь — золото, вплоть до зубов. А она сама на кондитерской фабрике работает. Мне Голиков один раз дал — это, говорит, по 85 рублей килограмм. Галка таких конфет по пять-семь штук выносит. Ну и там съедает. Он мне дал полконфеты попробовать...

Мужик. Ну и че?

Машинист. Ты скажи, вы на войне так поступали?

Мужик. Чего тебе?

Машинист. Чтоб товарищу полконфеты дать? Пол! Половину. Хоть и за 85 рублей.

Мужик. Так сел же.

Машинист. Кто?

Мужик. С конфетами-то.

Машинист. Сел.

Мужик. Ну так вот.

Машинист. Нет, мне такая жизнь не нужна.

Мужик. Ну так и че?

Машинист. Я, главное, не понимаю, то ли он не боится, то ли у него наглость такая?

Мужик. У кого?

Машинист. Да у напарника, у Голикова.

Мужик. Так ведь сел же.

Машинист. Ну так вот. А детей... Правда, у них не было. Но вот она, к примеру, родит, будет его грудью кормить, а у самой зубы золотые.

Мужик. Ты психанутый, что ли?

Машинист. Почему?

Мужик. Че ты к ним прицепился?

Машинист. Просто я вертеться не хочу.

Мужик. Ну не вертись.

Пауза. 

Холодно.

Машинист. Тебе все равно уже, так знай. Я никому не говорил. Но ты такой мужик... в общем, ты последнее доживаешь, я тебе скажу.

Мужик. Че еще?

Машинист. Я не знаю, как жениться.

Мужик. Ни разу, что ли?

Машинист. Да ну тебя! Я насчет загса. Я на ней женюсь, она ребенка родит и станет меня подбивать вертеться.

Мужик. Повертишься.

Машинист. У меня одна совесть. Он же вырастет, как ни скрывай, а все равно промелькнет.

Мужик. Что промелькнет?

Машинист. Что родители у него вертелись!

Мужик. Ну все, что ли?

Машинист. Чего?

Мужик. График.

Машинист. Ой, блин... стою, как полудурок... побегу я... ладно, в общем такие дела... а ты говоришь... ну прощай.

Мужик. Прощай.

Машинист идет. Мужик ложится на рельсы.

Машинист. Ты! Ты! 

Мужик. Ехай!

Пауза.

Машинист. Да ты чего, а? Я ж тебе... ой, сволочь... Я ж тебе свою жизнь рассказал!

Мужик. Холодно. Ехай.

Машинист. Да совесть-то у тебя есть, в конце концов? Мне 32 года! Мне еще жить! У меня мамаша жива! Я честный человек! Я ничьей крови не пролил! Я к мамаше приезжаю, я цыпленка не зарежу! Ты что на меня налез?! Что я сделал? Я тебе душу распахнул. А ты вон что!

Мужик (встает). Серость.

Пауза.

Машинист. А ты-то кто?

Мужик. Я никто. А ты серость.

Машинист. Что с психа взять. Вали отсюдова. Я сейчас людей приведу, повяжут.

Мужик. Глянь-ка...

Машинист. Что тебе еще надо?

Мужик. Туда глянь-ка. (Показал на небо.)

Машинист. Сам глянь. (Сплевывает.) Полудурок.

Мужик. Ты сейчас говорил, а там тебя никто не слышал. Серость! Нуль.

Машинист. Баптист, что ли? Сектант несчастный. Ладно, что с баптистом разговаривать. За людьми пойду.

Мужик. Я спрячусь. Вы потом поедете, я опять лягу. Лучше по-честному ехай.

Машинист. Значит, ничем тебя не взять?

Мужик. Видать, что нет.

Машинист. Значит, ты твердо решился.

Мужик. Решился.

Машинист. И ничто на свете тебя больше не интересует?

Мужик. Ничо.

Машинист (кричит). Замерз я! Померзнем ведь!

Мужик. Повертись. Согрейся.

Машинист. Ладно, я с себя снимаю ответственность. Я пойду за людьми, пускай начальник поезда сам решает, тем более, моя смена кончается, скоро напарнику вставать... (Хочет уйти.)

Мужик легонько свистит, подзывая. 

Машинист. Ну чего опять?

Мужик внезапно меняется. Он теперь «блатной», с придурью.

Мужик. А че ты не спросишь-то?

Машинист (слегка отпрянув). Чего?

Мужик (кивает на рельсы). Ну... Это самое... Не интересно, что ли?

Машинист (как бы не понимая). Чего не интересно?

Мужик. Что я жить передумал, а ты даже не спросишь, за что.

Машинист. Так ясно же — у тебя стресс.

Мужик. А это че такое?

Машинист. Ну когда стрясется что-нибудь, и человек больше не может.

Мужик. Стрясется, говоришь...

Машинист. На это специалисты есть!

Мужик. Стряслось, парень.

Машинист. Врачи специальные. С образованием. С закалкой.

Мужик. Такое, парень, стряслось...

Машинист. Слушай, мужик! Ты меня серостью назвал, я простил. Слушай, на это есть специальные люди, они смогут... выслушать... они на это поставлены... Ехай со мной!

Мужик. А знаешь, какое стряслось?

Машинист. Ехай, я такой. Беру тебя, ехай! Их лечат, стрессы эти... по-новому, мужик, ласковым обращением...

Мужик. Не. Я тебе самому скажу.

Машинист. Мужик! Ехай в больницу. На поезде! Люди там, чаек, тепло, светло! Я тебе сам предлагаю! Доедешь, музыкой вылечат.

Мужик. Одному тебе скажу.

Машинист. Я тебе «серость» простил!

Мужик. Так мое не вылечить музыкой. Оно, знаешь, какое...

Машинист (перебивает). Я тебе говорю, ехай, я тебя не выдам, у меня напарник хороший, Саня, с людьми побудешь хоть...

Мужик. Так я ж тебе говорю, мое...

Машинист. У меня мамаша старая! Она внуков хочет! А тут все психи! А ей внучек нужен, в огород ходить с лопаточкой... Мне не надо страшного! Я в сильные не набиваюсь! На это специальные врачи есть. Я живу, пускай люди едут! Пускай они пьют чай, пускай даже... вертятся... если с ума сошли... мне детишек жалко, я про страшное не хочу!

Мужик. Я, главное, пришел, говорю ей: голова че-то болит...

Машинист. Там специальные врачи, культурные, они смогут.

Мужик. Дай, говорю, пять рублей, вина красного купить, а она не дала...

Машинист. Ой, мама моя...

Мужик. Не дала.

Машинист. Ну... и ты...

Мужик сплюнул. 

Расстрел дадут. 

Мужик. Кому? 

Машинист. Тебе. 

Мужик. За что?

Машинист. За убийство. 

Мужик. Кого я убил? 

Машинист. Ты ее убил? 

Мужик. Ага. Ее убьешь. 

Машинист. Так что тогда стряслось-то?

Мужик. Так не дала ж она мне пять рублей! На красное вино!

Пауза.

Машинист. И ты поэтому... (Кивает на рельсы.) 

Мужик. Так не дала же...

Машинист рухнул на колени.

Машинист. Мужик...

Мужик. Ась?

Машинист. Скажи, что врешь..

Мужик. Ты поди, сам у ей спроси. Баба жирная, сидит, не дам, говорит, самой надо. 

Машинист. Скажи, что врешь, мужик. 

Мужик. Ну че, как заводной? 

Машинист. Мужик, за пять рублей на смерть не идут. 

Мужик. Так вот же — один раз в тыщу лет пришел человек, и то не дают помереть спокойно. 

Машинист. Мужик, это пять рублей всего. И жизнь... 

Мужик. А мне вина охота!

Пауза.

Да ты встань, парень, коленки застудишь... Будешь ходить (ходит на полусогнутых), как обезьян.

Машинист (встает, отряхивается). Так на... (Шарит по карманам.)

Мужик. Вина охота, пойми, как человек, все же люди...

Машинист (кивает). Ну да... (Дает деньги.) Вот.

Мужик берет.

Мужик (бьет Машиниста по плечу). Атасный бугор! Спасибочки. 

Машинист. Не за что...

Мужик. Привет начальникам! Ехай! Зеленой улицы! 

Машинист. Стой! Стой, говорят! (Останавливает Мужика.) У меня мамаша старая! 

Мужик. А я сирота.

Машинист. Ты врешь, врешь, врешь, сирота! Ты убил! Убийца ты! Убил, изувечил, труп расчленил... злостное убийство с отягчающими... 

Мужик (испуганно). Перекрестись... 

Машинист. А за что сидел? (Сдирает с него шапку.) Башка бритая. Сидел за что? Тебе человека убить, что муху! И опять убил, и испугался, и на рельсы лег, чтоб народного гнева избежать! За пять рублей! 

Мужик. Так че ты верещишь... У меня есть уже, сам же дал... я пойду теперь... 

Машинист. За что сидел? 

Мужик. А-а... по пьяному делу.

Машинист. Так... по пьяному делу... по пьяному делу... драка, значит. Ну и что... Ты вышел... тебя люди не приняли в свой коллектив... уголовника... и ты не смог адаптироваться! 

Мужик. Смог. 

Машинист. Не смог! Тебе люди в глаза плевали, что ты уголовник. Через это можно умереть! 

Мужик. Люди меня как родного приняли. Люди тебе не звери, парень, чтоб в глаза плевать, кто уже наказанный. (С придурью.) А че мне? Я из зоны вышел, все новенькое одел. Вымылся, курточку новенькую, телогреечку без номера, трусики новенькие, маечку новенькую. Шапочку новенькую. Я знал, куда иду — к людям. У меня все новенькое. И люди мне сказали: с прибытием тебя, мужик, будь как дома. Тем более ты бульдозерист... 

Машинист. Что? 

Мужик. «Тем более ты бульдозерист». Бульдозерист я!

Машинист. Ты? 

Мужик. А кто?.. Ты? Ты машинист... хреновый. Состав держишь.

Машинист. Ты... ты... ты сломал бульдозер и... 

Мужик. ...лег. (Показывает фигу.) Бульдозер я, парень, никогда не сломаю. Заруби. 

Машинист. Так что ж ты лег-то? 

Мужик. Ну ты тупой... А то айда, все равно стоим, пять рублей есть... у Дуськи купим. Вона моя деревня блестит, видишь? 

Машинист. Вижу. (Глядит на небо.) И там блестит. 

Мужик. Там блестит, да не по твоей чести! А там люди, айда погреемся. 

Машинист. За пять рублей приперся через все это поле — убиваться.

Мужик. Ну че уж, обсудили... Айда, а... надоело. 

Машинист (садится на рельсы). Мозги ноют. Все. Звиздец мне. (Тоскливо.) Не верю я тебе. Врешь ты все. Злой ты мужик. Злой. Злобный. 

Мужик. А че злой? Попьем вина у Дуськи. А моя пускай сидит, жиром трясет. Вот моя баба злая. 

Машинист. Баба...