ВАЛЕНТИН ХРОМОВ

# # #

Песня веси в камнях низей 
Знала знаки темных вер 
Светлой выси Дионисий 
Срезал каменную цвель

В слезы медленной смолы 
Янтарями оссиян 
Свергнут идол Юмолы 
Топорами россиян

Вещий камень Алатырь 
Выветрен острее свиста 
Вечный пепел красоты - 
Бабочки крыло золисто
 
 

# # #

С Востока плоское лицо закинул в небо 
И рыбьей чешуей мерцает невод 
Душнее навязав на солнце осетров 
Ногайцы - отражение костров

Город выстроил варяг 
Ветер стонет в вереях 
Раб кишечных половин 
В дельте плещется дельфин

А вы палите - не палите 
Зря снарядов не губите 
Меня пушан не возьмёт 
Мы столица квазимод

Вязнут пушечные мази 
Сокол на небе засох 
Степан Разин упал наземь 
На расплавленный песок

С Востока плоское лицо закинул в небо 
И рыбьей чешуей мерцает небо 
От Астрахани косяки песков 
Ночами пробираются на Псков
 
 

# # #

Босая женщина горда 
Ногами щупать города.

Заплыли жиром складки дома 
Карнизов ветхое чутьё;
То выкидыш или потомок
Оттаял каменным судьей?

За ним толпа остатков пищи 
Звонок продавленный в кадык 
И голубые пепелища 
Стояли высунув язык

Собачьим ртом дышали печи 
И завихрения кавычки 
Похожие на конечности 
Летели из-под электрички

Казалось ей, роится ветер 
И пеплом волосы пыля 
Лицо проплывшее в кювете 
Покойником на коноплях
 
 

ПЕРЕВЕРТНИ

Лети, о воитель 
[alas!] сала 
И ты веге выти 
Кабак

Сарказм закрась 
Я рад даря 
За лгунью глаз 
Яда бадья

Тень дел бледнеть 
Я мшал плашмя 
Темень выбыв неметь 
Ямщик летел кишмя

Ну пах зло полз хапун 
Семьица цимес 
Я редкость сок дерун 
Цени зима мизинец

.................................
.................................
И лавры бабы рвали 
Славы вальс

* Примечание: строка 2 /неудобочитаемая/ 
восстановлена мною - ККК
 
 

# # #

Я волос соловья
Рамок летел комар
Я ворон норовя 
Ракит Икар

Ясень лил неся 
Соринок кони рос 
А себе небеса 
Золото лоз

Косой осок 
И сок коси 
Кочан за значок 
И с нами манси

Цемент немец 
Тет а тет 
Цежен как нежец 
Тенет

Рамок летел комар 
И суку укуси 
Рам шох кошмар 
Исуси!

СЕРЕЖА ВОЛЬФ

Иные имена возникают и прячутся. То ли есть они, то ли их нет. У меня такое впечатление, что я знаком с Сережей Вольфом. Во всяком случае, с одним Cережей Вольфом я был знаком. Может быть, он был не тот, или он был Вульф, но с Наташей Вольф /или Вульф/ я был знаком определенно. А у Наташи был брат и, по-моему, Сережа. Может быть, это был не тот Вульф, но жили они на Литейном, в аккурат над кафе "Уют" /теперь оно переименовано в "Ладу"/. Много окон - и все на Литейный проспект. По-моему, во втором этаже. Я туда ходил году в 62-м читать стихи Наташе Вольф, не то Вульф. Дальше стихов дело не пошло, но помню, что у нее есть брат. Вероятно, Сережа Вольф.

Восстанавливать лицо невиданное по памяти и по косточкам - а если не обойтись? Да и как обойтись, если, скажем, есть у Бродского стихи, за которые я у Марамзина что-то на пари выиграл. Это что-то он мне так и не отдал, это я точно помню, но запамятовал - что. А он там пятитомник Иосифа делал. Привел его ко мне Олежка Целков, я и говорю: а есть у тебя в пятитомнике стихи о Сереже Вольфе? А он и стихов таких не знает. Прочитал я ему. Кинулся Марамзин Бродскому звонить /это было незадолго до Иосифова отъезда/. Иосиф стихи признал, хотя о существовании их и сам позабыл. Я, однако, помню. Вот они:

 
СТИХИ О СЕРЕЖЕ ВОЛЬФЕ, КОТОРЫЙ, 
ХОДЯТ СЛУХИ, ПИШЕТ ДЛЯ АКИМОВА

Проходя мимо 
театра Акимова, 
голодным взглядом 
витрины окидывая 
и выделяя 
слюну пресную, 
я замышляю 
написать пьесу 
во славу нашей
социалистической добродетели, 
побеждающей на фоне 
современной мебели. 
Левую пьесу
рукою правой 
я накропаю 
довольно споро, 
и товарищ Акимов 
ее поставит,
соответственно, сначала 
ее оформив. 
И я - Боже мой! -
получу деньги, 
и всё тогда 
пойдет по-иному. 
И, бороду сбрив, 
я войду по ступенькам 
в театр -
в третий зал Гастронома.

Причиной этого являются и разговоры с Лешей Лифшицем, и мемуары Сергея Довлатова, в которых я снова наткнулся на имя Сережи Вольфа. Цитирую:

"... Знакомство с молодыми ленинградскими поэтами - Рейном, Кайманом, Бродским... Наиболее популярный человек той эпохи - Сергей Вольф. Он, как говорится, начал первый...
 

ДЕВУШКА РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ

С Вольфом я познакомился в ресторане. Он пил водку, голову держал набок. Как дятел. Я позвал его в фойе и невнятно объяснился. Я хотел, чтобы Вольф прочитал мои рассказы.

Вольф был нетерпелив. Я лишь позднее сообразил - водка нагревается.

- Любимые писатели? - спросил Вольф.

Я назвал Белля, Хемингуэя, русских классиков.

- Жаль, - произнес Вольф задумчиво, - жаль. Очень жаль.

Попрощался и ушел.

Я был несколько растерян. Женя Рейн потом говорил мне:

- Назвали бы Андрея Платонова, он бы вас угостил. Сейчас они все читают Платонова.

- А вы читали?

- Да, - ответил Рейн, - я восхищался Платоновым еще в тысяча девятьсот тридцать шестом году.

И, спохватившись, добавил:

- Верьте мне наполовину...

Платонова я очень люблю. И Вольф мне по-прежнему нравится. В моих записных книжках с претенциозным названием "Соло на ундервуде" есть о нем две истории:

Вольф с Длуголенским отправились ловить рыбу. Вольф поймал грандиозного судака. Отдал его хозяйке и говорит: "Поджарьте этого судака, и будем вместе ужинать." Так и сделали. Поужинали, выпили. Вольф с Длуголенским ушли в свой чулан. Хмурый Вольф сказал Длуголенскому: "У тебя есть бумага и карандашик?" "Есть." "Давай сюда."

Вольф порисовал, порисовал и говорит:

- Вот суки! Они дали не всего судака! Смотри. Этот подъемчик был. И этот спуск был. А перевальчика не было. Пробел в траектории судака!

Я спросил Вольфа:
- Ты где живешь? Какая улица?
- Подьяческая.
- Большая Подьяческая?
- Не очень...

Меня познакомили с Вольфом одиннадцать лет назад. Я не забуду этот день. Мы сидели в ресторане. На нем был грубый свитер и джинсы. А в руке - дрель /Вольф - приверженец зимней рыбалки/.

Вольф замечательный писатель и незаурядный человек.
Грустно, что я не знаю его жену и дочь.
Вольф тоже не знаком с моей семьей.
Мне неизвестны сокровенные помыслы Вольфа.
Да и он не в курсе моих идей.
Я не прочел ни одной его строчки.
Да и Вольф не читал моих произведений.
Точнее, они ему не понравились.
Как и мне его рассказы.
Я не дружу с Вольфом.

/"Время и мы", №24 за 1977/

На проспекте Газа 
Жил чувак без глаза...

Моя жена
Печет блины
Различной формы и длины...

Дуют холодные ветры, 
Хочут меня околеть...

А больше упоминаний о нем я нигде не нашел.

 
# # #

Ракетная игрушка 
Взлетает в небеса. 
Нам жить с тобой, подружка, 
Осталось полчаса.

У ней стальные усики 
И водород в хвосте. 
Снимай скорее трусики 
И лезь ко мне в постель.

Ленинград, 1958 /?/

Другой вариант этого же текста по машинописи того же Лившица:

Ракетная игрушка 
уходит в небеса. 
Нам жить с тобой, подружка, 
осталось полчаса.

У ней антенны-усики 
и водород в хвосте. 
Снимай скорее трусики 
и лезь ко мне в постель.