Недавно мне довелось побывать на одном странном мероприятии, организованном администрацией президента. Что-то вроде выездной встречи "партии власти " (как раньше "партии и правительства") с деятелями искусства и гуманитарной науки. С целью выработки концепции государственной политики в области культуры. Об этом уже достаточно писали, да и с самого начала все с это на мероприятии государственной важности тон задавали привычные представители советского либерального искусства. Но звучали и другие голоса (времена-то все-таки уже не те). В частности, Сергей Летов рассказал об общемировой практике неформальных творческих центров (привел в пример и салон "Классики XXI века"). Вот, говорил Сергей, нормальная модель, она работает и у нас, чего еще придумывать? Посмотрите, какая грызня идет в ваших Союзах писателей и композиторов. Все никак не поделят что-то. У нас ничего подобного нет. И тут кто-то бросил реплику: "Было бы что делить, тоже бы перегрызлись".

Не понимают. Напрочь не понимают, что "делить" — это не по нашей части. Что у искусства есть свои собственные, негосударственные стимулы. Что ему вовсе не нужна отеческая забота "партии и правительства". Не верят, что возможны творческие объединения без членских билетов и выборных органов. Что можно любить чужое искусство так же, как свое. И даже больше. Что можно быть поэтом, художником, музыкантом и при этом не "грызться" с другими поэтами, художниками, музыкантами.

Я думаю, что завсегдатаев салона "Классики XXI века" в первую очередь объединяет именно это — восприятие искусства как самостоятельной реальности. Этой реальности нельзя диктовать свои условия, к ней можно только приобщиться. Делить тут нечего. Художественное событие, если оно произошло, становится реальным фактом, фактом реальности, и его уже не отменишь, с ним нужно считаться. Иначе рискуешь утратить способность ориентироваться в художественном пространстве и, как говорится, оторваться от реальности, выпасть из нее. Язык, в том числе и художественный, — инструмент общего пользования. В искусстве он и форма, и содержание, цель художественной работы и одновременно средство достижения цели. Тут, конечно, каждый сам по себе, но только потому, что изначально (и в конечном счете) все вместе, только потому, что существует возможность понимания.

Ради "грызни" искусство не создается. Собственно, то, что создавалось в советских творческих союзах, редко имело отношение к искусству, поэтому там и грызутся. С другой стороны, я вовсе не хочу сказать, что все исполняемое и представляемое в салоне "Классики XXI века" сразу уже и искусство. Нет, конечно. Люди живые, разные, что-то получается, что-то не очень. Но все же реальность искусства здесь, а не в ЦДЛ. Здесь — возможность понимания, возможность звука, голоса, там — "демоны глухонемые". Здесь — жизнь и будущее, там — разлагающийся труп советского прошлого.

Понятно, что салон "Классики XXI века" не может и не должен оставаться единственным центром современной литературной жизни. Есть Сид с его "Крымским клубом", есть «НЛО», есть Музей Сидура... Хороших людей, настоящих подвижников в нашем искусстве всегда хватало. Но Руслану и Лене — особая любовь. Именно они буквально за несколько лет сумели собрать, представить (многое даже издать) действительно все лучшее, что есть в современной поэзии. Они объединили людей, создали условия для общения и нормального распространения информации. И все это под непрерывные стенания о гибели культуры, о том, что все рушится, идет прахом. Тем, кто бывает в салоне "Классики XXI века", эти стенания просто смешны. Не знаю, будет ли у нас еще когда-нибудь столь же яркая, живая поэзия, как сейчас, столько поэтов хороших и разных. Хватит "спасать Россию". Не надо вырабатывать никакую "национальную идею". Надо спокойно заниматься своим делом. Как Руслан и Лена. И тогда все будет хорошо. Как в салоне "Классики XXI века".
 

"Поэзия как факт"
"Cтихи и время"
"После катастрофы" (лирический стих бронзового века)
"Конкретная поэзия и классический авангард"
"О стихах Льва Кропивницкого"
"В рай допущенный заочно" (о Л. Аронзоне)