25 июля 1993 года исполнилось 100 лет со дня рождения художника и поэта, одного из старейших представителей неофициального отечественного искусства - Евгения Леонидовича Кропивницкого.

Родился Кропивницкий в Москве, в семье железнодорожного чиновника, живо интересовавшегося искусством. Еще до революции окончил он Строгановское училище, в разное время работал декоратором и гримером в театрах и целых сорок пять лет, существуя на скромную зарплату учителя, преподавал в школах, техникумах и студиях.

С 1939 по 1963 год Кропивницкий - член МОСХа. Но, будучи в творчестве независимым и бескомпромиссным, отстаивая в нем новаторские принципы, он всегда оставался в стороне от официального искусства. Только в 1963 году была намечена его первая персональная выставка. Но она так и не состоялась по причине нашумевшего тогда хрущевского разгона за формализм в искусстве известной выставки в Манеже, в результате чего Кропивницкий был исключен из МОСХа.

Стихи Евгения Леонидовича при его жизни не издавались - только самиздат... А вот как художник он, даже при отсутствии официального признания на родине, получил достаточную известность за рубежом.

Как яркая, разносторонне одаренная личность и прирожденный педагог, Кропивницкий всегда притягивал к себе творческую молодежь, на профессиональное и духовное воспитание которой он не жалел времени. Так постепенно зарождалась его школа, известное художественное и поэтическое объединение "Лианозовская группа", из которой вышли многие талантливые художники и поэты.

# # #

Впервые я увидела Кропивницкого 30 августа 1975 года. Познакомил меня с ним художник Лев Рыжов. Жил тогда Евгений Леонидович недалеко от Москвы, на станции Долгопрудная по Савеловской железной дороге, в небольшом доме № 4, в комнате (а не квартире) под номером 17. В одной из опубликованных статей о Кропивницком неверно сказано, что жил он до конца в Лианозово.

Жилище Евгения Леонидовича оказалось более чем скромным. Как позже я узнала, объяснялось это не только его плохим материальным положением, но и аскетичным отношением к быту, неприязнью к "вещизму", мешающему, по его твердому убеждению, свободно заниматься творчеством.

...Мы страстно ценим вещи:
Комод, бюро, матрац, 
Пластинку, чашку, клещи... 
Вдруг смерть по шее - бац!

Евгений Леонидович встретил нас приветливо. Он живо и подробно расспрашивал о московских выставках, общих знакомых. Пили крепко заваренный чай, ели картошку. У него было очень запоминающееся лицо, особенно глаза и улыбка, по которым угадывались душевная доброта, ироничность ума и не утраченная с возрастом детскость. При прощании он пригласил приезжать еще, подарив на память небольшой рисунок - выполненный тушью на бумаге натюрморт. На обратной стороне надписал: "На добрую память Наташе Шмельковой. 30 авг. 1975. Е. Кропивницкий".

На Долгопрудную я уже больше не приезжала и вновь встретилась с Кропивницким уже в Москве, на Комсомольском проспекте, 46, в доме, где он провел последние годы своей долгой, нелегкой и замечательной жизни.

# # #

К Евгению Леонидовичу часто приходили гости, и встречал он их всегда радушно. Как и на Долгопрудной, в его скромно и лаконично обставленной комнате всегда как-то по особому легко и свободно дышалось. Здесь читались стихи, слушалась музыка, заводились беседы на самые различные темы.

Евгений Леонидович охотно показывал свои работы, но писать о нем как о художнике - не берусь. Это дело искусствоведов. Я же просто всегда была самой искренней поклонницей его замечательного дара.

Евгений Леонидович много рассказывал о своей жизни, и при этом сам очень любил порасспрашивать. Какие только вопросы им не задавались! И удивительно, разговаривать с ним даже о самом сокровенном всегда было легко - он умел расположить к себе собеседника своей доброжелательностью, искренним к нему интересом, редким умением слушать.

К нему часто заходили молодые художники и поэты отдать на суд свои произведения. В оценках он был всегда строг и правдив, но никогда и никому не навязывал своих взглядов и мнений. Если стихи или картины ему нравились - то был щедр на похвалу. Если нет - мог по-настоящему сердиться, в лучшем же случае - просто посмеяться. Например, как-то сообщает мне с иронической улыбочкой: "Вчера приносил мне свои работы художник Авоськин". И по одной уже этой, явно придуманной, фамилии было понятно его отношение.

К творчеству художников, не близких ему по стилю и духу, Евгений Леонидович всегда был объективен. Помню, как прислали ему изданный во Франции сборник стихов и прозы под названием "Печально улыбнуться". Читает он предисловие и вдруг хватает ручку и начинает из текста что-то сердито вычеркивать. Оказалось, что обнаружил он какие-то неточности. А текст такой:

"На вопрос «кто ваши любимые художники?» - ответил: Рублев, Суриков и Кандинский.

- Рублев и Суриков - это хорошо, но при чем здесь абстракционист Кандинский?

- Сурикова я для вас назвал! - рассердился старик. - А если честно, то люблю Рублева и Кандинского".

- Евгений Леонидович, - спрашиваю его, -а как же вы на самом деле относитесь к этим художникам? И вообще, кого вы больше всех любите?

- Из русских художников, - ответил он, -больше всех я люблю Врубеля и Борисова-Мусатова. Что касается Кандинского и, к примеру, Малевича, то очень их ценю, но духом не люблю. Передвижничеству, - продолжал он, - я чужд, но художников этих признаю. Если бы не было их произведений, мы не имели бы представления о XIX веке. Но они есть, и он перед нами воскрешается.

За долгую творческую жизнь Евгением Леонидовичем было написано много картин, но далеко не все они уцелели. Как вспоминает его сын - художник Лев Кропивницкий: "Всегда стесненный убогими жилищными условиями, Евгений Кропивницкий не мог сохранить свои, как сейчас помню, огромные кубистические и экспрессионистские холсты. Зато сохранилось более тысячи стихов, не занимавших много места..."

# # #

Как поэта Кропивницкого интересовали, по его словам, "кровь и плоть бытия". Поэтому стихи его, построенные на правде жизни, совершенно лишены риторичности и фальши. Нередко они были насмешливы, ироничны - особенно, когда речь заходила об однообразном обывательском быте.

Обыватель Иванов 
Был такой же, как Петров. 
Был похож и на соседа -
Тот же нрав и те же лета. 
А сосед его Смирнов 
Был точь-точь, как Иванов. 
Был похож и на Петрова, 
Впрочем, так же на Дроздова.

Обыватель же Дроздов 
Был совсем, как Иванов -
И ничем не отличался:
Так же пил и так же дрался.

14 авг. 1973

"...Эта правда жизни смущает, - писал Кропивницкий, - особенно тех, кто привык считать себя знатоком поэзии. Они смущены, и в головах их родится протест. Это не поэзия - говорят они - здесь нет ничего поэтичного. И одни из этих «ценителей» поэзии говорят: поэзия не должна быть грубой. В ней уместны розы, грезы и слезы, а не то, что вы пишете. А другие так говорят: поэзия должна быть патриотичной и поэтичной - надо изображать белые березы, ширину страны, в которой живешь, любовь к Родине и борьбу за лучшее будущее.

И хором говорят так: что вы нам в нос суете бандитизм, воровство, жульничество, самоубийство, женский разврат, мужской мат; показываете санитарок со вшами, пьяниц с водкой и селедкой и прочее и прочее. Нет, нет! Поэзия должна быть возвышенная, героическая, зовущая и пропагандирующая светлое будущее.

Но автор не хочет возражать на все это. Просто ему чужда поза, выдумка и фальшь. Плоть и кровь бытия интересует автора стихов. Вас он показывает вам, миряне, по мере сил и способностей.

Евг. Кропивницкий, 1975" (Е. Кропивницкий "Земной уют", Стихи, Москва, "Прометей" 1989)

Поэтому и читал он стихи в своем кругу -ученикам, друзьям, - как правило, с листа, всегда чувствуя реакцию слушателя.

Читал мастерски, меняя интонацию голоса и выражение лица. Свои стихи Евгений Леонидович и переплетал сам. Переплетчиком был умелым. Некоторые обложки его сборников небольшого формата, аккуратно обтянутые пестрым ситцем, до сих пор стоят у меня перед глазами. Записывал он сочиненное аккуратным, ровным почерком, порою почти детским, и перепечатывать их ему всегда было неутомительно и интересно.

Вспоминаю эпизод. Перепечатываю я как-то его сборники, и вдруг дохожу до стихотворения, от которого сердце мое так и екнуло:

Я был у ее двери -
(Кировская, д. 24, кв. 105)
И отошел от двери,
Подался вспять.
Испугался?
Опять?
Да! Испугался,
Не посмел.
Не позвонил.
Не сумел...
Как трудно любить!

- Да вы все равно, Наташенька, ее не знаете, - чуть смущенно отвечает Кропивницкий.

- Да как же, наверняка знаю. Ведь я больше тридцати лет прожила по этому адресу, только этажом ниже, в квартире 102!

Случайно, это не Лиличка Осмеркина?

Угадала - Лиля. Дочь художника Александра Осмеркина и сама художница, по мнению Евгения Леонидовича, - очень небездарная. После разоблачения "тайны" он показал мне одну ее работу - написанный маслом, мелким мазком очень живописный женский портрет.

У меня сохранились два рукописных сборника, подаренных Евгением Леонидовичем. Один из них - стихи его молодости, датированные 1920-1924 годами. В своих ранних стихах Евгений Леонидович не занимался поиском новых форм. Написанные, как правило, в традиционной манере, они сильно отличались от поэзии его позднего периода. Вот одно из них:

За избенку лапой цапая, 
Нагибая в поле ель,
Расплясалась белолапая, 
Белогривая метель. 
Пляшет, пляшет, забавляется 
Навьей пляской вихревой, 
К небу белому взметается, 
Затевает тихий вой. 
И мохнатой лапой цапая, 
Нагибает в поле ель. 
И танцует косолапая 
Оголтелая метель.

1920. Сосновка

Лимонов, Лимонов, 
Вы лучше лимонов, 
Не только лимонов, 
Но и апельсинов, 
Но и мандаринов.

Любил и не забывал Кропивницкий и своих старых друзей-поэтов Филарета Чернова и Арсения Альвинга. Занимаясь одним из первых самиздатом, он в 1951 году собрал и перепечатал на машинке стихотворения Чернова, умершего в 1944 году в психиатрической больнице. А в 1977 году им были написаны воспоминания об Альвинге. У меня сохранилась рукопись этого текста и, не зная, был ли он опубликован, привожу его здесь.

ОБ АЛЬВИНГЕ

Замечательный, изысканно-тонкий поэт Арсений Алексеевич Альвинг родился в 1885 году и умер в ночь на 22 февраля 1942 года.

1942 год - год войны, голода и ужаса - был ему непосилен, и он его не смог перенести и погиб.

В дореволюционное время Альвинг был главным редактором издательства "Жатва". Это было роскошное издание, где участвовали выдающиеся поэты и писатели - Валерий Брюсов, Бальмонт, Александр Блок, Александр Рославлев, Вячеслав Иванов, Балтрушайтис и многие другие. Стихи Альвинга там тоже неоднократно помещались.

Он говорил, что сам сдал свои стихи государству на хранение и может быть его стихи когда-то будут изданы отдельной книжкой.

Ближе других поэтов Альвингу был Иннокентий Анненский. Альвинг в поэзию Анненского был как бы влюблен и беспредельно ею очарован. Валентин Кривич, издавая посмертные стихи Иннокентия Анненского в 1923 году, посвятил это издание Арсению Альвингу.

Но Альвинг совершенно не подражал стилю Иннокентия Анненского. У него совершенно особое, свое лицо - лицо тонкого и очень одаренного поэта, принадлежащего к тем новым течениям, которые возникли в конце ХIX и начале XX века.

Читая стихи Альвинга, чувствуешь их особенность, изысканность и затаенность поэта-лирика. Они блестяще сделаны по форме.

25 ноября 1977 Евгений Кропивницкий

Евгений Леонидович любил русскую классику - Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Фета. Любил поэтов-символистов - Брюсова, Блока и особенно Бальмонта. Есть у него стихотворение, посвященное поэту, "Пропажа Бальмонта":

Пропал Бальмонт - любимый мой поэт, 
А он лежал, я знаю, на рояле...

Любимым современным русским композитором Кропивницкого был Шостакович. Особенно захватывала его "Первая симфония". Часто мы вместе слушали ее. Евгений Леонидович умел так самозабвенно слушать музыку, что его состояние невольно передавалось окружающим, и это я испытала на себе.

Любил Кропивницкий и русские народные песни во всей их музыкальной первозданности. Ему нравилось, "как мужики поют", не иначе! "В песне, - говорил он, - должна быть божья гармония, а не своя. Бесовства не должно быть". Джаз он терпеть не мог и с трудом соглашался, что и в этом жанре может попасться что-то интересное и талантливое.

Хорошо знал зарубежную классику. Особенно любил Баха. А вот к Вагнеру, например, при всей своей любви к новаторскому искусству, относился прохладно, хотя его опера "Валькирия" (из "Кольца нибелунгов"), как мне помнится, ему очень нравилась.

# # #

Отношение Кропивницкого к искусству, к людям и вообще к жизни хорошо видно из написанной им по моей просьбе автобиографии (которой хотелось бы поделиться).

"Родился в Москве 25 июля 1893 года. Отец был писатель, а мать пианистка. Жили в Москве, Перове, Царицыне. Я учился в Строгановском училище в металлической, ткацконабивной, скульптурной и декоративной мастерских. Работал декоратором и гримером в трех театрах (в разное время). Был сорок пять лет учителем в школах, техникуме и пионерских домах. Занимался в основном тремя искусствами - 1) рисованием и живописью, 2) сочинением стихов и 3) сочинением музыки. Играл на рояле. Бывал в России в разных местах: Кишиневе, Киеве, Харькове, Одессе, Нижнем Новгороде, Муроме, Астрахани, Петербурге и многих других городах, например, в Вологде, Глазове, Тюмени и т. д. Зарабатывал на хлеб с четырнадцатилетнего возраста. Любил искусства. Особенно любил Врубеля, Борисова-Мусатова, Сурикова, Нестерова, Васнецова, Левитана, Шишкина, Замирайло, Буше, Клуэ, передвижников. Глинку, Даргомыжского, Мусоргского, Римского-Корсакова, Чайковского, Бетховена, Баха, Вивальди, Генделя, Моцарта, Гайдна, Шопена, Калинникова, Рахманинова, Шостаковича, Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Фета, Бальмонта, Брюсова, Блока и других художников, музыкантов и поэтов. Писателей люблю Льва Толстого, Чехова, Мопассана, Тургенева и других. Из новейших художников мне нравились Пикассо, Матисс, Ренуар, Сера, Моне и другие. Любил все творчески новое и оригинальное. А пошлое, банальное и антихудожественное не любил. Любил природу, растения, цветы, добрых людей, талантливых людей, милых женщин. Все злое, вредное и жестокое, например, войну, борьбу, казни, козни, убийства и бездарных наглецов никогда не любил и не люблю. Любил Россию - ее природу, просторы, избушки и добрый ее народ. Свое стихотворное творчество строил на правде жизни и натуре - не как "должно быть", а как оно есть. В живописи много работал с натуры и много писал и рисовал "от себя", прибегая к деформации и абстрактности. Из МОСХа был выгнан за "левое" направление в 1963 году.

Считаю, что искусство должно быть красивым. Безобразного и так много в жизни. Литература должна быть логичной, правдивой и мастерски сделанной, как у Пушкина и других замечательных поэтов и писателей. Считаю, что автор должен проявлять свое лицо, а не подражать. Считаю, что писать глупые стихи, рисовать дурацкие картины, сочинять идиотскую музыку не следует, т. к. это подло и мерзопакостно. Людям, не одаренным в искусстве, грех пытаться изображать из себя "гениев". Таких грешников расплодилось сейчас, как вшей - масса. И от этого искусство завшивело, но это с Божьей помощью пройдет".

Евг. Кропивницкий 3 сент. 1977. Москва