# # #

В последние годы Евгений Леонидович очень страдал от одиночества, и все чаще и чаще посещали его мысли о приближающейся смерти. Смерти он боялся и не скрывал этого. Боялся не только, как боится каждый, живущий на земле, но и как человек глубоко религиозный.

...Вот кладбище, могила, 
Там зарыли, там прах... 
Боже, дай ты мне силы... 
Ведь во мне - тайный страх

Часто мы разговаривали с ним на эту тему. Евгений Леонидович задавал самые различные вопросы и часто моими ответами был не доволен. Например, как-то спрашивает он меня: "Интересно, а как вы, Наташенька, относитесь к самоубийству?" - "По-разному, -отвечаю ему. - Можно покончить с собой из-за трусости, малодушия, а можно, например, чтобы искупить свой грех, очиститься". - "Да как же так, как же так, - качая головой, сокрушался Евгений Леонидович. - И это вы, моя крестница так об этом говорите?"

Вспоминаю строчки из его стихотворения:

Не дождался смерти, 
Руки наложил! 
Хохотали черти:
Дескать, не дожил:
Руки наложил. 
Для людей наука, 
Дескать, вот так штука...

Но не буду рассуждать об этом голословно, тем более, что тема эта касается такой сложной, неординарной, творческой личности. Лучше приведу отрывки из некоторых его писем, адресованных мне.

# # #

Здравствуйте, Наташа!

Желаю Вам всех благ - здоровья и радостного ощущения жизни. Когда-то и мне было интересно жить, но судьба человеческая зыбка. Дряхлость тела, беспрерывные боли, временами очень мучительные, какой-то испуг перед жизнью и ее бедами (...)

26.6.77

# # #

...Вообще, жить страшно, но и умирать тоже страшно. Вы вот в ад хотите попасть ради потехи, а как на Вас набросятся черти да будут Вас душить, то потехи будет мало. Лучше не быть совсем нигде.

Ваш Е. Кропивницкий 10.7.77

# # #

Дорогая Наташа! Город на Вашем адресе написан неразборчиво. Напишите четко, если это письмо Вы получите, в чем сомневаюсь.

У меня все то же недомогание, старость, одиночество. Сегодня, 17 июня, были Дмитриев, Архаров, Холин и Катя! Привожу в порядок свои стихи. Работа кропотливая. Написал натюрморт. Приятно было узнать, что Вы рисуете. Рисуйте больше, больше, больше, больше, больше.

Евгений Кропивницкий 17.7.77. Москва.

# # #

Милая Наташа! Как Ваше самочувствие? Лай Бог, чтобы Вам было хорошо и весело. Как Ваше рисование и живопись? Ваш рисуночек, что Вы мне подарили, я показал Валентине - ей очень понравилось.

Лев (Валентина Кропивницкая - дочь художника. Лев Кропивницкий - его сын) тоже его видел и одобрил, а они, надо Вам сказать, люди понимающие и сами прекрасные художники.

Я Вас хотел спросить относительно своих стихов, которые мне перепечатывали Володя Тарасенко и Таня, Ваша подруга. Меня интересует их судьба, и я не уверен, получу ли их. Стихи же 1976 года, которые мне печатала Раиса Исааковна Мирер, я получил - 2 экземпляра. Я не хочу Вас затруднять, но при случае, если Вы встретите Таню или Володю Тарасенко, Вы, пожалуйста, у них спросите: есть ли возможность мне получить эти перепечатанные стихи, или отдать мне их перепечатать Григорию Ткаченко? Будьте здоровы и веселы. Если удосужитесь, - загляните в мое логово. Я Вам всегда очень рад.

Ваш Евг. Кропивницкий 28.7.1977 года

# # #

Милая Наташа!

Как живы-здоровы? Как укус бешеной собаки? Почему Вы не пишете? Получили мое письмо? Скоро ли Вы приедете? Есть ли дождь в Воронежской губернии? Рисуете или нет?

У меня была Таня - я ей очень обрадовался - она очень хорошая. Был Холин. "Вы не знаете Холина?"

Рабины (Семья художника Оскара Рабина - ученика Е. Кропивницкого) еще не уехали, и слава Богу, хотя Рабин упрям жутко и добьется своего, а там очень плохо русской шпане и бездельникам.

У нас ежедневные ливни и грозы жуткие. Очень холодно, хотя мороза пока еще нет. (...)

Ваш Евг. Кропивницкий 30.7.77

# # #

Здравствуйте, милая Наташа! Вот Вы и приехали опять под Воронеж, а у нас тут без Вас - тоска смертная. Вот только живопись спасает. Пишу темперой. И Вам советую работать, творить. У Вас огромный талант, с моей точки зрения. (...) Но Борис Петрович (Художник Б. П. Свешников), очень милый и талантливый человек, но меланхолик, т. к. он по разверстке в лагере при царе Горохе просидел 8 долгих лет, из-за этой своей меланхолии не смог оценить Вашу живопись, как и Холин. Но зато прочим гражданам - очень нравится, как и мне.

Вот Вам, например, нравятся сумасшедшие. Представьте, сумасшедшие и мне нравятся, но не все. Из сумасшедших мне очень нравится Врубель, Гаршин. (...) А вот, что в Долгопрудненской больнице сидел, а потом убежал домой и, отрезав головы жене, своим двум детям, положил их в мешок, понес в исполком и сказал председателю исполкома: "Смотрите, что я Вам принес!" - такие мне не нравятся. (...)

А вообще, сумасшедшие могут быть гениальные, но могут и не быть ими. Из гениальных я знаю пока только одного Врубеля. (...) Да вообще, милая Наташа, - мир разнообразен и своеобразен, и вообще - всякое бывает. Пишите. Приезжайте. Не забывайте.

Евгений Кропивницкий

# # #

Дорогая Наташа! Спасибо за чудесное письмо. Я с радостью его прочитал. Рожденье мое (84 года) пришло и прошло. Было много гостей - женщин 6 и мужчин 25. Было принесено много разносортного вина лучших марок, но я выпил немного самогонки, изготовленной Дмитриевым. Были: Валечка, Лев, Эстонская, Кира Гуревич, Наташа Грачева, Боксер (ее муж), Альбина Голуб, Ирина Ратиани, Иванов, Федоров, Брандуков, Дмитриев, Петров, Смирнов, Трипольский и иные прочие, которые меня знают, и я их тоже, наверное, знаю, но не очень точно.

Затем все разъехались. А мои самые большие приятельницы не были по не зависящим от них обстоятельствам. Не были: очень любимая Наташа Шмелькова, замужняя Елена Оскордова, многодетная Наташа Кунина, замужняя с двумя детьми Наташа Орлова, незамужняя Емельянова, больная Таня Федорова, Таня Фарсова и иные прочие.

На другой день пришли двое: Григорий Ткаченко принес мне в подарок пакет гречневой крупы - он пришел рано утром, а поздно вечером с гениальным пирогом собственного производства пришла моя любимая Танечка. На этот раз совершенно одна, только с чудным пирогом. Когда она от меня ушла (11.30), я почувствовал такое жуткое одиночество. При сем прилагаю свое самое последнее стихотворение "Черный шар". Возможно, оно и вообще будет моим последним стихотворением. Мне самому кажется замечательным. Льву - гениальным, Ткаченко и другим мужчинам - очень верным и сильным, но Наташе Куниной, у которой трое детей и муж, - "Черный шар" не понравился, она сказала: "Жизнь прекрасна и радостна, а у вас в вашем «Черном шаре» сплошная жуть". Как-то Вам, милая, любимая Наташа, понравится этот жуткий "Черный шар", летящий неведомо куда.

Eвг. Кропивницкий

 
ЧЕРНЫЙ ШАР

Где вы, жившие когда-то 
На сем шару, на сей земле? 
Миллиарды миллиардов жизней 
Давно истлело и ушло.

Но вновь с упорством неизменным 
Родятся новые, чтоб жить 
И вместе с черною планетой 
Лететь неведомо куда.

Летят убийцы, кровопийцы, 
А также изверги летят. 
Сей шар летит, неся с собою 
Всю эту живность на себе.

Летят микробы и бациллы, 
И человеки, и скоты, 
Летят врачи, искусствоведы, 
Ученые и мужики.

Летят бухгалтеры, и девки 
Гулящие, и разный сброд. 
Летят моря и океаны, 
И горы на шару летят,

И небоскребы, и избушки. 
И пьяницы с землей летят, 
И сифилитики, конечно, 
Летят неведомо куда.

Летят живьем - не понимая, 
Куда летят, зачем летят?
Живая плоть летит на шаре, 
И прах на шаре сем летит.

Зачем, куда летит планета, 
Не знает вошь, не знает клоп. 
Ученый этого не знает -
Никто не знает ни черта.

А шар летит, неся с собою 
Живую плоть и мертвый прах... 
Летит, летит, летит куда-то 
Огромный жуткий черный шар.

Е. Кропивницкий. 2.8.1977. Москва
 

ТРИОЛЕТ

Воют голодные волки
С белой метелицей влад.
Мишка проснулся кудлат
Рыщут голодные волки.
Девушка в теплой светелке
Дремлет в мерцаньи лампад.
Воют голодные волки
С белой метелицей влад.

1919 Вологда
 

ВЬЮГА

Полночь. В полночь вьюга лише,
Пламя ветра веселей.
Нечисть цапает по крыше
Острым зубовьем когтей.

Заскрипели чьи-то сани.
У ворот белы снега.
Из-за старой-старой бани
Смутно видятся рога.

Вьюжный дол метельно-мглистый,
Терема стоят в снегу.
- Чур меня! - взвился нечистый,
Улетел, ушел в пургу.

1920 Глазов
 

Хорошо помню тот день - 20 января 79-го...

Рано утром разбудил телефон. Звонила художница Ирина Ивлева.

- Вчера умер Евгений Леонидович. Прощание - двадцать первого, на квартире у его сына Льва Евгеньевича...

Приехали вместе в десять утра. Поднялись на четвертый этаж. Позвонили.

Запомнилось:

В комнате, где стоял гроб, уже много народу, - родные, ученики, друзья. Тихо... Много цветов. Среди них - неожиданный для январских морозов, принесенный кем-то букетик подснежников.

Лицо Евгения Леонидовича кажется спокойным. На стене у изголовья - его работа "Портрет девочки".

Судорожно плачет у гроба молодая, незнакомая мне женщина. Галина Давыдовна - жена Льва Кропивницкого - рассказывает о последних днях и минутах Евгения Леонидовича.

- Да, обязательно будет выставка, - говорит она. - Будут изданы стихи. Ведь у него масса хороших стихотворений...

# # #

После смерти Евгения Леонидовича Москва как-то сразу опустела, осиротела. И те, кто хорошо знал его и любил, - остро ощутили это.

До сих пор смотрят со стен моей комнаты его картины: подаренный в первый день знакомства маленький натюрморт, сидящая с цветком в руке девушка на фоне покосившихся избушек...

Как-то, перечитывая в очередной раз подаренные Евгением Леонидовичем его рукописные сборники стихов и письма, обратилась к нему с такими строчками:

Вы были - наши души пели. 
Вас нет - и мы осиротели. 
К кому зайти теперь на чай, 
Как бы случайно, невзначай?

Кому поверить все невзгоды, 
Не веря в доброту природы? 
И, посвятив во все грехи, 
Читать до вечера стихи?

И, показав свои картины, 
Безжизненные, как витрины, 
Все слушать, слушать без конца 
Наивнейшего мудреца.

ВЫ БЫЛИ...